Привязанность — фундамент всех отношений

В своем рассмотрении феномена привязанности я буду опираться на работы Джона Боулби, эксперименты Мэри Эйнсворт, теорию Ньюфелда, работы Деборы Макнамары, теорию Патриции Криттенден, терапию нарушений привязанности Карла Бриша (психоанализ) и лекцию Наталии Кедровой «Привязанность с точки зрения гештальт-терапии» на Алматинской конференции МГИ.

Ньюфелд говорит о привязанности как мощнейшем инстинкте. «Стремление к близости у наших детей по интенсивности превосходит все остальное, даже потребность в пище и безопасности. […] Во взрослых заложен эквивалент этому интенсивному детскому стремлению: матери или оба родителя больше всего желают быть вблизи своего потомства и хотят наилучшим образом его обеспечивать.» (Дагмар Нойброннер, "Понимать детей. Путеводитель по теории привязанности Гордона Ньюфелда", с.25)

Привязанность — это особые эмоциональные отношения между ребенком и взрослым. Это чувства, которые испытывает ребенок к своему взрослому и взрослый к ребенку. Привязанность биологически обусловлена, она необходима для выживания потомства. Взрослый осуществляет поведение заботы и защиты, а детеныш — поведение следования.

Привязанность — фундамент психического и эмоционального здоровья. Для нормального всестороннего развития ребенка необходима связь с значимым взрослым, который может удовлетворить нужды ребенка на каждом этапе его развития. (Кедрова Н.)

Объектом привязанности обычно выступает мать, но привязанностей может быть несколько (и это хорошо): папа, бабушка, няня («деревня привязанностей» у Ньюфелда). Мать для ребенка — самая главная, самая важная фигура на фоне всего остального мира. По мере взросления она из фигуры должна стать надежным фоном, на котором ребенок сможет развернуть [фигуру] интерес к миру. Если этого не происходит, например, из-за того что мать нестабильна, тревожна, удерживает внимание ребенка на себе, то он не может идти исследовать новый мир. Ребенок не увеличивает дистанцию с матерью, а остается и заботится о состоянии матери, становится как бы ответственным за то, как она себя чувствует.

В идеальном мире надежная, крепкая привязанность является залогом спокойной жизни, когда ребенок уверен в отношениях привязанности и может без страха и тревоги отходить на разные расстояния от матери, зная, что мир в целом стабилен и безопасен (потому что мать стабильна и устойчива). Но в нашем реальном мире привязанность помимо надежной, может быть тревожной и или избегающей. Эти типы привязанности выявила в своем эксперименте Мэри Эйнсворт.

Посмотрите видео выше, на них отображены реакции малышей на взрослых. В первом видео, когда мать уходит и на ее место приходит чужой взрослый, исследователи смотрят на реакция малыша на возвращение мамы. Во втором видео мы можем наблюдать реакцию малыша на мимику мамы. Оно наглядно демонстрирует, насколько критически важна эмоциональная связь и взаимная реакция между родителем (матерью) и младенцем для психического развития ребенка.

По мере взросления ребенок знакомится со своими эмоциями. Когда ребенок плачет, кричит, грустит, задача взрослого — принять эти детские эмоции, спокойно выдержать и объяснить, что с ним происходит и как быть. Спокойствие взрослого и его умение принимать собственные разные состояния (=контейнирование) являются залогом психического и эмоционального здоровья ребенка. Если родитель может выдерживать детскую стихию, не срывается сам, не игнорирует и не обесценивает, ребенок учится реагировать адекватно реальности: плакать, когда обидно, злиться на нарушение границ, грустить, когда теряешь что-то важное, а также гордиться и радоваться, когда что-то получилось.

Если родитель не может выдерживать свои эмоции, он не может выдерживать и детские. Тогда взрослый в ответ на детскую фрустрацию сам начинает злиться, требовать прекратить, угрожать, внушать вину, стыдить, пугать. Почти у всех нас были такие родители, кому были непереносимы наши детские переживания. Но если мы уже не дети, значит, у нас есть выбор, как жить, менять свое поведение, слушать свои эмоции и не обесценивать.

Я знаю много историй, когда детям говорили, что они не должны злиться или обижаться, все эти «нельзя», «некрасиво», «должен», «потому что я так сказал», «если не прекратишь, то …» и так далее. И сейчас люди, приходя в терапию, не понимают, что делать с эмоциями. Боятся, что волна гнева (чаще всего запрещенкой является злость) снесет все вокруг, если они позволят себе признать, что эмоции есть и они их чувствуют. В терапии есть возможность прикоснуться к своим переживаниям и безопасно их прожить в присутствии психолога.

Отношения привязанности выражаются в 4 аспектах: тело, глаза, рука, голос. Приведу краткую расшифровку отрывка лекции Наталии Кедровой.

Принято считать, что привязанность нужна только в детстве, и что она заканчивается, когда ребенок вырастает. Но это не совсем так — привязанность трансформируется в партнерские отношения в зрелом возрасте. Это возможно, если взрослый чувствителен и внимателен к ребенку. Тогда привязанность из зависимости переходит к взаимному уважению и сотрудничеству.

Взгляды на привязанность

Теория привязанности Джона Боулби соединяет этологическое, системное и психоаналитическое мышление с подходом с позиции психологии развития. Он рассматривал привязанность как врожденную биологическую систему безопасности. Когда ребенку страшно, больно, одиноко или непонятно, он ищет близость с фигурой привязанности. Если взрослый доступен и откликается, нервная система постепенно успокаивается. Со временем ребенок интериоризирует (вбирает) этот опыт и начинает сам регулировать свое состояние. Именно поэтому чувство безопасности сначала возникает между людьми, а уже потом становится внутренней способностью человека.

Ключевой фактор — повторяющийся опыт, а не отдельные ошибки родителей. Если взрослый иногда доступен, а иногда нет; иногда утешает, а иногда отвергает; сам пугает ребенка; эмоционально отсутствует, то ребенок не может предсказать, что произойдет в следующий раз. Непредсказуемость сама по себе становится источником хронической тревоги.

Ребенок постепенно отвечает себе на три вопроса:

• Можно ли рассчитывать на других?
• Достоин ли я заботы?
• Безопасен ли мир?

Из этого складываются устойчивые убеждения (например, «любовь нужно заслужить») и формируются внутренние рабочие модели, которые продолжают влиять на отношения уже во взрослом возрасте.

Концепция стиля привязанности, хотя и не получившая такого названия, была впервые предложена Эйнсворт для описания паттернов реакции младенцев на разлучение и воссоединение с матерью в лабораторной процедуре оценки “Незнакомая ситуация” (см.ссылку выше). Во время этой процедуры младенцы первоначально были отнесены к одной из трех категорий, которые в данной книге называются надежным, избегающим или тревожным типом (для краткости). Позже Мэйн и Соломон добавили четвертую категорию — дезорганизованный/дезориентированный, характеризующийся странным, неловким поведением и необычными колебаниями между тревогой и избеганием.

Динамическая модель привязанности Патриции Криттенден — это клиническая система, описывающая развитие привязанности через призму самозащиты и обработки информации на протяжении всей жизни. Криттенден предлагает смотреть на привязанность как на развивающуюся систему. Ребенок, а затем и взрослый постоянно подстраивает своё поведение под то, какие сигналы он получает от окружающей среды.

1) Стратегии, в которых человек больше опирается на чувства и эмоциональные сигналы. В таких случаях тревога и переживания становятся основным способом ориентироваться в отношениях. Человек может усиливать выражение эмоций, становиться очень чувствительным к реакции другого, быстро замечать изменения в дистанции и тоне. Такая стратегия часто помогает быстрее получать отклик и внимание, особенно если в детстве именно яркие эмоции приводили к тому, что значимый взрослый включался в контакт.

2) Стратегии, в которых человек больше опирается на контроль, логику и подавление чувств. В этом случае эмоции как будто «отодвигаются», потому что они не всегда были безопасны или приводили к поддержке. Человек старается быть собранным, рациональным, независимым, не показывать уязвимость. Внешне это может выглядеть как спокойствие, но внутри напряжение и тревога могут сохраняться.
Есть и более сложные, смешанные варианты, когда человек одновременно использует и усиление эмоций, и их подавление, в зависимости от ситуации и уровня стресса.

Все эти стратегии не являются «ошибками», это адаптации, которые формируются в ответ на конкретный опыт отношений. Если в детстве любовь, внимание и безопасность были непредсказуемыми, психика учится не устранять тревогу, а использовать её как инструмент ориентации в мире. Тревога в этой модели — это не просто симптом, который нужно убрать, а часть стратегии выживания, которая когда-то помогала сохранять связь с важными людьми и до сих пор продолжает выполнять эту функцию во взрослой жизни, даже если становится источником страдания.

Привязанность у взрослых

Опираясь на точку зрения личностной и социальной психологии и пытаясь применить идеи Боулби к изучению романтических отношений, Хазан и Шейвер разработали инструмент самоотчета стиля привязанности у
взрослых, в рамках которого респондентов просили охарактеризовать свои чувства и поведенческие тенденции в романтических связях. В своей первоначальной форме опросник состоял из трех кратких описаний чувств и поведения в близких отношениях, предназначенных для выявления взрослых романтических аналогов трех стилей привязанности у младенцев, определенных Эйнсворт. Участников просили прочитать описания, а затем отнести себя к одной из трех категорий привязанности в соответствии с их преобладающими чувствами и поведением в романтических отношениях. Три типа были описаны следующим образом:

Надежный: “Мне относительно легко сближаться с другими, и я чувствую себя комфортно, полагаясь на них и когда они зависят от меня. Я не беспокоюсь о том, что меня бросят или что кто-то станет слишком близким мне”
Избегающий: “Мне довольно неудобно находиться рядом с другими; Мне трудно полностью доверять им, тяжело позволить себе зависеть от них. Я нервничаю, когда кто-то подходит слишком близко, и часто люди хотят, чтобы я стал более близким, чем мне комфортно”
Тревожный: “Я замечаю, что другие не хотят сближаться со мной, как мне хотелось бы. Я часто беспокоюсь о том, что мой партнер на самом деле не любит меня или не хочет оставаться со мной. Я стремлюсь быть
максимально близко к партнеру, и это многих отпугивает”

В последующие годы многочисленные исследователи разработали аналогичные меры самоотчета, в некоторых случаях для повышения точности инструмента Хазан и Шейвера, в других— чтобы увидеть, стоит ли пытаться уловить больше малоизвестных понятий в мерах измерений Эйнсворт для детей. Например, это поиск близости, дистресс при сепарации, надежная база. Постепенно стало очевидным, что в основе всех подобных мер для самоотчетов о романтической привязанности лежат два аспекта ненадежности — избегание и тревога. Первое измерение, избегание, связанно связано с дискомфортом от близости и зависимости от партнеров по отношениям, предпочтением эмоциональной дистанции и самодостаточности, а также с использованием деактивирующих стратегий для борьбы с незащищенностью и стрессом. Второе измерение, тревога, связано с сильным стремлением к близости и защите, интенсивным беспокойством о доступности партнера и собственной ценностью для него, а также с использованием гиперактивирующих стратегий для борьбы с незащищенностью и стрессом.

Можно ли изменить тип привязанности?

Конечно, привязанность как рабочая модель отношений может пересматриваться под влиянием нового опыта. Тип привязанности стоит рассматривать не как ярлык («я тревожный» / «он избегающий»), а как стратегию регуляции дистанции и близости, которая формировалась как адаптивный ответ на доступность значимого другого. Она контекстна и до некоторой степени пластична — один и тот же человек может проявлять более надежную привязанность в одних отношениях и более тревожную в других. Исследования и клинические наблюдения показывают, что привязанность может становиться более безопасной благодаря длительным надежным отношениям и психотерапии. Это постепенный процесс, который обычно занимает годы, а не недели.

Как именно происходит изменение

• «Заработанная надежность» (earned secure attachment) — люди с трудным детским опытом, но с надежными отношениями во взрослом возрасте (партнер, друг, терапевт), могут прийти к надежному стилю, несмотря на небезопасное начало.
• Новые значимые отношения — стабильный, отзывчивый партнер способен постепенно «переучить» нервную систему и ожидания от близости.
• Психотерапия — особенно та, что фокусируется на осознании собственных паттернов и телесных реакций (гештальт-терапия, психодинамическая и другие).
• Рефлексия и нарратив — само по себе связное, осмысленное повествование о своем опыте (даже травматичном) коррелирует с более надежной привязанностью — важнее не то, что случилось, а как это интегрировано.

В парной (супружеской) терапии также мы корректируем и адаптируем свои привычные стратегии. Изменение происходит не за счет «перевоспитания» одного стиля в другой раз и навсегда, а через расширение репертуара — человек становится способен гибче регулировать дистанцию в зависимости от контекста, а не автоматически по старому шаблону. Подробнее про парную терапию читайте в моей статье.